Параллельные реальности расходятся. Российский и мировой рынок стали: 12-19 апреля 2026 г.

На мировом рынке прошедшая неделя запомнилась, прежде всего, неопределенностью. Ситуация в Ормузском проливе напоминает какой-то дурной водевиль. США уже давно показали, что пытаться с ними о чем-то договориться совершенно бесполезно - они за свои слова не отвечают и никаких соглашений не придерживаются. Теперь уже становится ясно, что и речи американского президента могут не иметь ничего общего с реальностью.

Тем не менее, для биржевых спекулянтов эти словесные выплески имеют значение, особенно, если надо понизить котировки на нефтяные фьючерсы, не требующие физической поставки. Там, где поставка реально нужна, цены существенно выше.

Вообще-то при нынешнем уровне развития коммуникационных технологий каждый может комфортно существовать в своем “информационном пузыре”, отфильтровывая и отбрасывая те сведения, которые не вписываются в его картину мира. А когда за дело возьмется вся мощь искусственного интеллекта, впору будет говорить о полноценных виртуальных реальностях.

Однако экономика пока что имеет дело с реальными материальными ценностями. И когда в течение более полутора месяцев глобальный экспорт нефти, газа, алюминия, удобрений, гелия остается на 20-30% ниже довоенного, рынки это чувствуют, что бы ни транслировали средства массовой дезинформации, идиотии и идиосинкразии, и как бы ни колебались котировки на “виртуальные” ресурсы на биржах.

На рынке стали это на данный момент проявляется в падении видимого спроса. Многие потребители сократили закупки до минимума из-за неопределенности и полной непредсказуемости текущей обстановки. Это, в частности, сильно бьет по китайским экспортерам стальной продукции, у которых уменьшились заказы из отдаленных регионов с длительными сроками поставки. В то же время, российская продукция, которую можно доставить более оперативно, пользуется спросом в Турции и ряде стран Средиземноморья.

Впрочем, экспорт не решит все проблемы с загрузкой мощностей у предприятий, которые расположены не так близко к желанным портам и могут отправить за рубеж лишь относительно скромные объемы.

Многие производители имеют избыточные запасы стальной продукции на складах. Часть их можно продать со скидкой, но в целом металлургические компании относятся к такой практике с опаской. Цены на арматуру и горячекатаный прокат только начали подниматься, улучшилась обстановка в секторе проката с покрытиями, но снова обрушить рынки избытком предложения при недостаточном спросе слишком легко. А роста - нет.

На прошлой неделе падение ВВП России на 1,8% по итогам января-февраля стало первоочередной темой совещания по вопросам экономики под руководством президента. Наконец, на самом высоком уровне было признано, что спад затронул обрабатывающие отрасли, промышленное производство в целом и строительство. Была поставлена задача подготовить конкретные меры для стимулирования экономического роста и преодоления негативных тенденций.

С одной стороны, радует, что проблему, кажется, начали признавать. На Московском экономическом форуме, который состоялся в конце первой декады апреля, о текущем состоянии реального сектора российской экономики и его неутешительных перспективах высказывались куда как жестче. Однако, с другой стороны, возникает очень сложный вопрос о том, какие именно меры могут быть приняты в текущей ситуации для восстановления экономического роста?

В начале текущего года, помнится, зашел разговор о возможных мерах государственной поддержки российской металлургической отрасли. Итогом его стало признание в том, что государство реально не может сделать ничего. Договорились только о введении акциза на жидкую сталь для импортного проката, но и то не ранее 2027 г.

В принципе, рецепты ускорения экономического роста не являются каким-то страшным секретом. Прежде всего, это снижение процентной ставки и насыщение экономики дешевыми деньгами, запуск ряда крупных проектов с государственной поддержкой, включая предоставление льготного финансирования, снижение налогового бремени и ослабление чисто бюрократического контроля над средним и малым бизнесом, борьба не только с коррупцией, но и с узаконенным рейдерством... Однако реально ли это в нынешних российских условиях?

У нашего Центрального банка есть самая страшная военная тайна. Она заключается в том, что ни уровень инфляции, ни инфляционные ожидания практически никак не зависят от процентной ставки. Хотя бы по той причине, что ставка влияет, прежде всего, на реальный сектор, а при расчете инфляции в расчет берутся, прежде всего, потребительский рынок и сфера услуг.

При этом, розничная торговля у нас олигополистическая, а маркетплейсы, которые могли бы составить ей конкуренцию, давят в конкретных интересах банков и тех же ритейлеров. Да и в сфере услуг основное влияние на цены оказывают затраты на аренду, коммунальные платежи, банковские проценты. Дорогие деньги в реальности стимулируют инфляцию на потребительском рынке. В секторе В2В они, действительно, вызвали сильную дефляцию, но ее Росстат в своих сводках не учитывает.

Уже неоднократно рассказывалось о китайской модели, где инфляция в последние несколько лет практически нулевая, а ключевая ставка не превышает 3%. Это достигается за счет избытка предложения и высочайшей конкуренции на потребительском рынке. При этом, китайский бизнес благодаря дешевым кредитам и достаточно необременительному регулированию очень мобильный. Любые свободные рыночные ниши он заполняет буквально со скоростью звука.

Но где мы, а где Китай? Министр экономического развития Максим Решетников заявил на прошлой неделе, что развиваться российская экономика больше не может, так как резервы в ней в основном исчерпаны, прежде всего, трудовые. Бизнес, по его словам, “адаптируется к налоговым изменениям”. Мол, он научился создавать рабочие места, производства, инвестиции, но в спокойные времена, когда в экономике были резервы. А сейчас резервов нет, и полный “шеф, все пропало!”

Воспринимается это весьма странно. Во-первых, если министр, отвечающий за экономическое развитие, заявляет, что никакого развития нет и быть не может, возникают вопросы к его компетенциям. Во-вторых, трудовые резервы в данный момент как раз есть. В промышленности с прошлого года идут достаточно массовые увольнения. В-третьих, еще несколько лет тому назад в государственных масштабах запускались программы повышения производительности труда, подготовки кадров, импортозамещения. Куда это все делось?!

Современная экономика должна быть управляемой! У государства должны быть четкое понимание целей, постановка задач, целенаправленная деятельность по расширению возможностей. Да, сейчас абсолютным приоритетом является оборонная промышленность. Но это не значит, что гражданские сектора надо бросать на сомнительную милость Центробанка.

Но так или иначе, вновь запустить экономический рост будет нелегко. Чтобы нормально развиваться, экономике необходим спрос. Его источниками могут быть либо государство, либо частный бизнес, либо экспорт.

Государству в таком случае надо пересмотреть приоритеты. Чтобы запустить рост, необходимо давать заказы компаниям реального сектора экономики, а значит, надо будет сократить расходы по другим статьям.

Частному бизнесу нужны не только недорогие кредиты, но и перспектива. Сейчас даже если ставку снизить вдвое, это не приведет к значительному увеличению инвестиций. Государство показало на практике, что готово пожертвовать интересами реального сектора, не говоря уже о малом и среднем бизнесе, ради оторванной от жизни схоластики. Теперь оно должно реально, а не на словах продемонстрировать радикальную смену экономической политики.

Чтобы увеличивать несырьевой экспорт, надо в чем-то превосходить китайцев, потому как именно они сегодня являются эталоном. Российские металлурги нашли преимущество в оперативной поставке на ближайшие географические рынки. Но большинству предприятий в условиях санкций хотя бы отстоять внутренний рынок от конкуренции со стороны тех же китайцев! Так что, рассчитывать на внешние поставки промышленной продукции как на источник роста пока сложно.

Прежде всего, нужно ориентироваться на реальный мир и его потребности. Виртуальные миры, может, и хороши, но рано или поздно их иллюзорность проявится на практике.