формации» решают производственные задачи быстрее или качественнее, чем традиционные специалисты? Вопрос эффективности действительно сложный, и мы продолжаем работать над методологией. Однако уже сейчас мы используем несколько индикаторов успешности нашей модели. Во-первых, это объем привлеченных внебюджетных средств. Если индустриальные партнеры видят, что мы способны качественно выполнить сложный НИОКР, то они увеличивают количество запросов и инвестиций. Рост финансирования от реального сектора — наиболее объективный индикатор востребованности наших компетенций. Во-вторых, это трудоустройство наших выпускников, зачастую раннее. Многие наши студенты получают предложения от компаний еще в процессе обучения, на втором году магистратуры. Это говорит о том, что индустрия активно ищет наших специалистов до получения диплома, что является лучшим подтверждением практической направленности программы. Третий показатель — это генерация интеллектуальной собственности. Если работа выполняется по заказу, то права на результаты НИР/ОКР передаются партнеру. Если же разработка ведется по инициативе университета, мы патентуем и монетизируем через лицензионные соглашения. Рост лицензионных доходов — показатель нашей научной и технологической успешности. Четвертый индикатор, который мы сейчас активно внедряем, — это технологическое предпринимательство. Мы поддерживаем студенческие стартапы. Успешность этих проектов, их выход на рынок и привлечение внешних инвестиций также служат индикатором эффективности модели. Как институт конкурирует за абитуриентов в условиях дефицита инженерных кадров? Каковы главные преимущества для молодого поколения: будущие доходы, доступ к уникальным технологиям или что-то иное? Мы применяем комплексный подход к привлечению студентов. Определяющими, на мой взгляд, являются доступ к передовым технологиям, актуальные знания и гарантированные карьерные траектории. Например, 60—65% нашего преподавательского состава — это практикующие специалисты из индустрии. Они привносят в учебный процесс реальные задачи с производств, позволяя студентам получать знания, которые можно применить здесь и сейчас. Кроме того, мы предлагаем возможность совмещать обучение с работой. Наша двухлетняя магистратура специально разработана так, чтобы студенты могли параллельно работать на предприятиях-партнерах. Мы также интегрируем модули дополнительного профессионального образования, что позволяет точечно развивать компетенции под конкретные запросы работодателей. Это, в свою очередь, способствует раннему трудоустройству. Наши выпускники уже обладают практическим опытом работы, знакомы с производственными процессами, корпоративной культурой и технологическим стеком компании. Такой подход обеспечивает «бесшовный переход»: после защиты диплома стажер просто переводится на постоянную позицию. Конечно, мы не ограничиваем выпускников в выборе дальнейшего пути, и они всегда могут сменить место работы. Существует ли возможность экспорта продукции, технологий и разработок? Как образовательное учреждение, мы в первую очередь экспортируем знания и образовательные технологии. НИТУ «МИСИС» стал первым российским вузом, открывшим передовую инженерную школу за рубежом. На данный момент у университета шесть филиалов: четыре в России и два — в Таджикистане и Узбекистане. Причем в Узбекистане ПИШ была создана по распоряжению президента республики Ш. Мирзиёева и при поддержке министерств образования обеих стран на базе нашего филиала. Мы перенесли туда полную модель «образовательной фабрики», охватывающую весь цикл — от идеи до готового изделия. В первый набор было отобрано 12 человек из 5-6 кандидатов на место. Все они уже трудоустроены на Алмалыкском горно-металлургическом комбинате и учатся по схеме 3/3: три дня в университете и три дня на производстве. Что касается экспорта технологий и продукции, созданных в рамках совместных разработок, то это уже сфера ответственности наших индустриальных партнеров. Тем не менее у нас есть и собственные инициативные разработки, которые мы активно продвигаем на российском рынке. Если говорить о технологическом суверенитете России в области материаловедения, какие показатели будут свидетельствовать о вашем успехе через 3—5 лет? Я считаю, что ключевым индикатором станет появление отечественного высокотехнологичного исследовательского оборудования, способного конкурировать на мировом уровне. В этом контексте стоит упомянуть просвечивающий электронный микроскоп (ПЭМ). Это критически важный инструмент для материаловедения, но в России он пока не производится. Если через 3—5 лет мы увидим российский ПЭМ, который не уступает зарубежным аналогам по разрешающей способности, стабильности 96 МЕТАЛЛОСНАБЖЕНИЕ И СБЫТ • МАЙ ПОДГОТОВКА КАДРОВ
RkJQdWJsaXNoZXIy MjgzNzY=